На съёмочной площадке фильма Tai Chi 0

Представляю вашему вниманию первую часть статьи эксперта по Багуачжан Киони Эверингтона о том, как снимался новый фильм под названием “Tai Chi 0”.

Звонок

В среду поздно вечером мне неожиданно позвонила женщина, отвечающая за подбор актёров. Говорит, что я понравился режиссёру фильма, финансируемого Джетом Ли: “Завтра к полудню у Вас будет возможность явиться на 9-дневные съёмки?” Недавно у меня была роль с диалогами в новом фильме Джеки Чана “Доспехи Бога 3: Китайский зодиак” (Armour of God 3: Chinese Zodiac), так что я предположил, что кастинг-директор этого фильма и передал информацию обо мне. Всё это было в последний момент и как раз перед рождественскими выходными. Мне придётся оставить свою семью на время праздников, лишь вкратце их уведомив, но у меня не было выбора. Джет Ли был моим героем ещё с 90-х годов, и я не собирался упускать шанс встретиться с ним на съёмках лицом к лицу. Даже Цзе (杰), часть моего имени, взята в честь китайского имени Джета. Только спустя некоторое время я понял, что Джет Ли, в лучшем случае, имел лишь косвенное отношение к фильму, но было поздно потому, что я уже был в пути. Чуть меньше суток я ехал в микроавтобусе по направлению к главной киностудии, расположенной в Хуайжоу, одном из районов Пекина, чтобы там сняли с меня мерку. Позже, когда стемнело, и нас перевозили через близлежащий район Чанпин, я попытался “выкроить” пару часов, чтобы поспать перед нашей посадкой на пригородный автобус, отправляющийся на студию в 5:30 утра.

Первый день

Автобус, везущий на студию, был набит иностранными и китайскими актёрами, при этом иностранный контингент шутил всю дорогу. Когда мы прибыли, воздух был морозный, а небо затянуто густым коричневым смогом. Здание напоминало не так студию, как старый заброшенный завод, впрочем, кишащий сотнями актёров, каскадёров, ассистентов продюсера и членами съёмочной группы. Быстро приготовленная порция бульона с булочками на парУ помогла мне воспрянуть духом, после чего нас по-быстрому отвели в гардеробную, где несколько человек помогли нам примерить разработанные для нас униформы. Нам вручили серые костюмы наёмников времён Первой опиумной войны. Не уверен, являлись ли они исторически точными – можете взглянуть на фотографии и решить сами – но как по мне, то они больше напоминали военную форму наполеоновской армии. Верхняя часть костюмов состояла из чёрных головных уборов, копирующих шапки гренадёров с медвежьим мехом, украшенных белыми и красными шлейфами, которые заканчивались чем-то наподобие трубки, напоминающей по форме пылесосы старого типа. Остальная часть униформы состояла из причудливого серого мундира с белой отделкой, эполетов, белого наплечного ремня и фалд с отворотами, белого жилета, тонких серых брюк, белых чулок и серых гетр, надетых поверх чёрных ботинок. Вряд ли такой вид одежды можно назвать идеальным для участия в экшен-сценах, и лично я считал, что униформы, в особенности “шапки-бобровки”, были нелепы. Мы позже шутили, что шапку можно использовать для того, чтобы сходить по-большому, а плюмаж – чтобы прибраться после этого. Затем дело дошло до грима, который стал своего рода облегчением, так как я выглядел довольно измученным после каких-то 3-х часов сна.

Съёмочная площадка

Основной деталью съёмочной площадки был гигантский многоэтажный паровой танк под названием “Троя №1”. Эта штука была огромной – взгляните на постер, чтобы представить себе масштаб – и выглядела, словно фантастический плод воображения писателей. По моему мнению, это что-то вроде стим-панковской версии фашистского “панцирника”, и сложно было понять, что такая штука делает посреди съёмок фильма о тайцзы. В плане размаха, реализма и внимания к деталям съёмочная площадка была изумительной. Танк пестрел гигантскими сцепленными шестернями и поршнями, отовсюду из клапанов шёл пар, а из угольных топок валил чёрный дым. Была добавлена даже ржавчина на металлические швы, в которые могла просочиться вода. Каждый раз, когда начиналась съёмка, машина с шипением оживала, и дым с паром разлетались во всех направлениях. Обратной стороной медали было то, что, вдобавок к пыли из-за постоянных строительных работ на съёмочной площадке и с учётом загрязнённого пекинского воздуха, к концу каждого дня наши носы были забиты толстым слоем сажи от дыма. Я быстро перенял навыки старожилов и надел защитную противопылевую маску, как и все остальные.

Коротаем время с командой

В этот первый день приготовлений к съёмкам было настолько много, что нам, актёрам, предоставили уйму свободного времени. Проработав перед этим в нескольких фильмах, я уже морально был готов к подобной ситуации. Некоторые опытные актёры оказались экспертами в этой области и предоставили раскладные стулья, iPad’ы, видеокамеры, книги и игральные карты, чтобы как-то скоротать время. Любые сомнения по поводу того, примут ли меня в качестве новоиспечённого актёра-кунгфуиста, быстро развеялись, так как почти все актёры были очень дружелюбны, и я как следует познакомился со всеми приятелями – иностранными солдатами. Один из актёров оказался особенно талантлив и развлекал нас своими фокусами, пантомимой, пошлыми шуточками и своей интерпретацией тирады Кристиана Бэйла, которую тот произнёс на съемочной площадке, и которая недавно расползлась по сети. Он разговаривал на китайском с практически безупречным пекинским акцентом и частенько любил напевать песни вроде “Я позвонил маленькой Шэньян”.

На съёмочной площадке все к нам обращались, используя наши китайские имена. Это привело к некоторой путанице, так как у троих из восьми иностранцев в имени присутствовало слово “дракон” (лун). У нас были Фэйлун (летающий дракон), Лунфэй (дракон летающий) и Сяолун (маленький дракон). Она достигла апогея, когда к нам присоединилась команда каскадёров Саммо Хунга, поскольку некоторые из них также откликались на прозвище Сяолун. Как-то в одной из боевых сцен на площадке присутствовали все три “дракона”, тут и началась постоянная неразбериха по поводу того, кто и в каком месте должен стоять. Никто так толком и не понял, какой из ребят был “летающим драконом”, а какой – “драконом летающим”.

То ли по иронии судьбы, а то ли намеренно, но почти все из восьми иностранцев были родом из стран “Альянса восьми держав” времён Ихэтуаньского восстания, включая Россию, Великобританию, Францию, США, Германию и Италию, а список завершал израильтянин. Семь иностранцев, и я в том числе, хорошо владели боевыми искусствами. У каждого была своя направленность, к примеру, Шаолиньцюань, Длинный кулак, Вьет Во Дао и, как в моём случае, Багуачжан. Парня из Израиля выбрали в основном из-за его роста в 194 см, но у него был кое-какой опыт в Крав-Мага, и к тому же он проходил военную службу в рядах спецназа Армии обороны Израиля во время недавнего военного противостояния с Ливаном. Единственной женщиной в группе была международная чемпионка по ушу Сюй Хуэйхуэй, уже закончившая съёмки в эпизодах со своим участием, но она проводила время со своим женихом, который как раз сам начал сниматься. Оказывается, её жених сделал ей предложение несколькими неделями ранее, когда она участвовала в съёмках одной из сцен. Однажды несколько парней ввязались в горячий спор по поводу истинного смысла боевых искусств, подстрекая одного из актёров называть их “задротами-кунгфуистами”. Невзирая на шуточки, на протяжении 9-ти дней, когда мы были вместе, мы все время от времени принимали участие в интересных философских дискуссиях на тему кунг-фу. Мы также обменялись собственными методами кунг-фу и тайцзы тренировок и даже проводили друг с другом спарринги, когда съёмочный процесс серьёзно замедлялся. Мы и не представляли, насколько сложными окажутся испытания, уготовленные для нас в эти ближайшие дни.

О фильме

На волне успеха “Детектива Ди и тайны призрачного пламени” компания “Huayi Brothers” занялась производством фильма “Tai Chi 0”. На него возложено много ожиданий, так как впервые в китайской истории снимаются одновременно все три части трилогии. Их рабочие названия для американского рынка – “Tai Chi 0” (Тайцзы 0), “Tai Chi Hero” (Герой тайцзы) и “Tai Chi Summit” (Высшая степень тайцзы).

Серия фильмов представляет собой вымышленную историю о знаменитом основоположнике стиля “Ян тайцзы” Яне Лучане. Часть, в которой снимаюсь я, охватит множество испытаний, которые ему придётся преодолеть, чтобы заслужить признание учителя из прославленной деревни Чэнь и, тем самым, изучить “Чэнь тайцзы”. Заодно он поможет деревенским жителям сразиться с предателем, который намеревается построить железную дорогу, проходящую прямиком через деревню. Злодей использует гигантскую паровую машину, известную как “Троя №1”, чтобы запугать жителей деревни и подавить в них желание сопротивляться. Гнусной машиной управляли восемь британских наёмников, и я – один из них.

Мои первые диалоги

Позднее, тем же утром, нас, наконец-то, вызвали на съёмочную площадку, и было решено, что я возглавлю управление машиной. Я должен был делать вид, будто с огромным трудом и напряжением вращаю рулевое колесо, что само по себе было проблематично, поскольку колесо оказалось лёгким и хрупким. Затем я должен был получать указания от главного злодея и выкрикивать текст с подтверждением получения приказа. Ассистент режиссёра кричал “пробный дубль” (в сущности, это репетиция, во время которой может быть включена камера), и мы практиковались в диалогах. Практически сразу оказалось, что машина гудела слишком громко, и меня не было слышно, даже когда я орал изо всех сил, поэтому на меня прицепили беспроводной микрофон. Когда все удостоверились, что готовы к настоящему дублю, ассистент режиссёра кричал либо часть этих слов, либо всё перечисленное: “по местам, включить камеру, мотор, приготовились, начали!” Вместо “приготовились” могло быть “один, два, три”, а потом “начали”, или просто “один, два, три”, с началом на счёт “три”. Съёмочной группой, как правило, использовался отсчёт, а иногда, когда была необходима точность вплоть до миллисекунд, он мог начинаться с “двух” или “четырёх”. В данном случае последовательность команд была стандартной, и я выговорил свои строчки внятно и без запинок.

Мой первый крупный план

После ужина было решено снять крупным планом то, как я вращаю колёса поменьше, расположенные в противоположной части машины. Нужно было передать эффект напряжённой работы в паровом танке, со снующими чернорабочими, занимающимися разгрузкой и подбрасыванием угля в пылающую топку, а сверху я с ещё одним солдатом управлял колёсами. Опять же, было сложновато убедительно сымитировать то, с каким неимоверным трудом и напряжением я вращаю бутафорское колесо, лёгкое как пёрышко и крайне шаткое. Проблема заключалась в том, что как только я отпускал колесо, оно начинало вращаться как бешенное, тем самым раскрывая свою пластмассовую сущность. Самое страшное то, что как раз перед моей ногой в печи разожгли настоящий огонь, время от времени штанина загоралась, и появлялись нешуточные языки пламени. Поэтому, вдобавок к тому, что приходилось искривлять своё тело в агонии, имитируя необходимую степень прилагаемых усилий, надо было остерегаться огня перед ногами и быть готовым отскочить в сторону, если он начнёт распространяться. Было множество и других помех, к примеру, парень, подбрасывающий уголь, не всегда выглядел достаточно потным или достаточно натруженным. После несметного количества дублей, всех и не упомнить, я, наконец, овладел искусством вращения фальшивых колёс, а рабочие, после долгих часов подбрасывания угля, выглядели в точности как кочегары. После того, как был готов последний дубль, один из ассистентов режиссёра пожал мне руку, и мы все разошлись спать.

Первый день экшена

Долгожданный первый день съёмок экшен-сцен в конечном счёте пришёлся на четвёртый день моего пребывания в студии. Утром я, с ещё одним сравнительно новичком, репетировал трюковые бои с двумя опытными актёрами. У обоих был многолетний стаж съёмок в боевиках, включая многие недели работы над боями в новом фильме Джеки Чана “Доспехи Бога 3: Китайский зодиак”. Мы разбились по парам и отрабатывали заранее подготовленные последовательности ударов. Главное – наносить быстрые удары, которые казались бы мощными за счёт скорости и расслабления рук, но самое важное – отводить руку назад с такой же скоростью и силой, с какой наносился удар. С блокированием тоже нелегко, поскольку надо делать вид, будто видишь каждый удар рукой или ногой в первый раз, и ставить блок в самый последний момент, прилагая для этого необходимую силу, а затем по-быстрому отводить руку назад, становясь в стойку готовности/ожидания, но так, чтобы при этом в кадре не перекрывать лицо. Кроме того, мы отрабатывали реагирование на удар, расслабляя шею и лицо, и старались сымитировать эффект от поглощения тяжёлого удара, после чего демонстративно отбрасывали назад головы. Вместе с этим приходилось подстраивать под каждый удар выражение лица, постоянно двигаться и издавать звуки во время нанесения или получения ударов.

Первые элементы экшена в моём исполнении могут показаться не слишком насыщенными, но на самом деле они таили в себе опасности. Моя роль заключалась в том, чтобы максимально быстро пробежаться по металлическому узкому мостику, расположенному на втором этаже машины, стараясь не разбиться насмерть, попав в один из проёмов в полу, и при этом не размозжить себе голову или же не потерять свою “шапку-бобровку”, зацепившись за низко подвешенные металлические арки. Затем я должен был устремиться вниз по узкой металлической винтовой лестнице с металлическим шестом в руке, пытаясь не застрять шестом, не растянуть лодыжку или не сломать ногу. Мы отсняли много дублей, и мне пришлось бежать изо всех сил, так как я должен был добраться до первого этажа одновременно с теми, у кого дистанция была намного короче. На эту сцену мы потратили как минимум полдюжины дублей, и я каждый раз мчался во весь опор, чтобы успеть за остальными актёрами. Мне, после всего этого, верится с трудом, что в кадре появится хоть какая-то часть моего тела, за исключением, возможно, ног. По крайней мере, после всей этой беготни я впервые за четыре дня как следует размялся.

В следующем эпизоде главный герой перепрыгивает через двух актёров, которые бросаются к нему со своими металлическими шестами. Чтобы правильно выполнить эту часть, пришлось потратить много дублей. Как-то раз, в самом начале, актёр выполнял сложный акробатический трюк, делая в воздухе над нападавшим “штопор-винт”, и с громким хрустом ненароком врезал себе по носу коленом. Он сделал паузу, чтобы проверить нос, но после короткого перерыва настоял на продолжении. Потом герой при помощи причудливого обратного сальто, придуманного специально для усложнения приземления, подбрасывает в воздух одного из актёров. Его спросили, не нужен ли ему дублёр, но он отказался, ссылаясь на свой прошлый опыт. К несчастью, в первом же дубле команда, отвечающая за тросы, допустила оплошность, вследствие чего он “въехал” коленом в стену и “заработал” большую рану на ноге. Поле небольшого нагоняя от брата Саммо Хунга ему пришлось ещё несколько раз пересняться в эпизоде, пока всё не получилось идеально. Узнав от двух опытных актёров о количестве полученных ими травм, я начал немного беспокоиться о своей собственной работе, которая ждала меня на следующий день. Хорошей новостью было то, что на следующий день при просмотре отснятых с ними сцен оказалось, что трюки и экшен в целом выглядели очень впечатляюще.

Второй день экшенаИ вот настал долгожданный день напряжённого экшена с моим участием. Начался он с того, что мой друг “оттачивал” сцену своей “смерти”. Говоря “смерть”, я имею в виду эпизод, в котором главный герой нас добивает. Это не обязательно означает, что нас по сюжету убивают, но, вероятней всего, подразумевает то, что наши экранные роли, связанные с экшеном/боями, на этом заканчиваются. В случае с моим другом, он получает сильный удар резиновым кулаком, словно его нокаутируют. Он поведал жуткую историю о том, что его ударили очень даже по-настоящему для достижения необходимого эффекта “реализма”. Я и не догадывался, что это только начало “мордобоя”, который впоследствии окажется довольно-таки реалистичным. Моя роль заключалась в том, чтобы напасть на главного героя на полпути вверх по лестнице, нанося у его головы выпады и махи металлическим шестом, одновременно лететь вниз по ступеням, и напоследок постараться выполнить чёткое приземление. Герой уклоняется от всех моих движений, а затем перебегает по боковой стенке на второй этаж. В этой сцене было много нюансов, которые усложняли безупречное и безопасное её выполнение. Я должен был как-то наносить махи и удары длинным шестом, в то же время сбегать вниз по узким неровным металлическим ступеням, ведущим в противоположную от героя сторону. Моё туловище вертелось-крутилось, а ноги были развёрнуты в обратном направлении, при этом я старался прыгать вниз по ступенькам, на которые смотреть не мог, потому как всё моё внимание было приковано к герою. Я упоминал, что держал шест обеими руками, так что было бы сложно ухватиться за перила, если бы я потерял равновесие и начал падать? К тому же, каскадёру надо было ударить кулаком другого актёра, приближающегося с иного направления, уклониться от моей атаки, потом запрыгнуть на перила, пробежаться по стене, перед этим бросив в меня несколько бутафорских предметов. В каждом выполненном нами дубле было что-то не так — то я ошибался с расчётом времени или движениями, то каскадёр, то другие актёры, или же парни, тянувшие за тросы.

Дахай

Наконец я начал работать напрямую с командой каскадёров Саммо Хунга. Мы и раньше пару раз видели Саммо на съёмках, и он был толстый, впрочем, как и всегда, но его волосы были длиннее и кудрявее, чем я думал. У него всегда был строгий взгляд, он был молчалив. Говорили, что он не позволяет дурачиться на съёмочной площадке, поэтому в перерывах между съёмками мы старались держать свои шутки при себе. В основном я находился под начальством ассистента Саммо Хунга по прозвищу Дахай (в буквальном переводе с китайского – большое море). Его взгляды и движения делали его похожим на ниндзя, готового в любой момент свести счёты с врагом: он носил вязаную шапку и противопылевую маску, прикрывавшую всё лицо за исключением непрерывно сверкающих глаз. Брови были сдвинуты, поэтому казалось, что он постоянно хмурится. Он выглядел довольно молодо, но голос его был хриплым не по возрасту. Дахай был единственным человеком, который мог объяснить и показать те трюки, которые мы должны были выполнить. Если его что-то не устраивало, он подбегал, хватал реквизит и сам проделывал серию нужных движений. Что касалось работы с тросами, то он был недоволен тем, как каскадер прыгал и подлетал на второй этаж, и он выполнил этот же трюк без тросов, поскольку хотел показать, как это должно было выглядеть на самом деле! Также я слышал, что ранее он проделал опасное обратное сальто и тоже без заботы о своей безопасности. (От себя: мне очень интересно, кто этот храбрец! Может, это надежда гонконгского кино?)

Происшествие

Когда Дахай узнал, что на площадке меня звали Хуа Уцзе, он стал называть меня просто А Цзе, и это короткое имя прижилось до конца моего пребывания на съёмках. В этой сцене он был недоволен тем, на каком расстоянии от головы каскадёра находился мой шест, поэтому он положил руку на его затылок, чтобы я мог прицелиться. Он сказал, чтобы я держал шест выше, и расположил голову каскадёра намного ближе той точки, в которой должен был располагаться конец шеста. По его сигналу, я должен был сделать максимально быстрый выпад шестом, а каскадёру надо было увернуться, затем мне надо было сделать мах, а ему – убегать прочь. “Чжуньбэй”, “Кайцзи”, “Синдун” – я сделал в точности, как мне и сказали, и на счёт “сан” (три) сделал выпад шестом в то место, куда мне указал Дахай. К моему ужасу, каскадёр среагировал на долю секунды медленней меня. Его голова оставалась неподвижной, казалось, целую вечность, и я угодил шестом ему прямо в глаз. Каким-то образом ему удалось выполнить следующее движение и увернуться от маха шестом, но потом он упал на землю и схватился за глаз, корчась от боли. Я был в ужасе и оставался в ступоре пару мгновений, прежде чем пришёл в себя. Всё приостановилось, и все поторопились на помощь к своему павшему товарищу. Я сразу же заметил на себе несколько сердитых взглядов от тех, которые усмотрели во мне болвана, травмировавшего их брата по съёмочной площадке. Тем не менее, остальные быстро заверили меня в том, что подобные травмы это обычное явление на съёмках такого рода боевиков, и чтобы я не принимал это слишком близко к сердцу. К нам подошёл режиссёр с целью разузнать о случившемся, и я краем уха услышал, как он что-то говорит о том, что какое-то время он полагал, мол, съёмки продолжаются, пока не понял, что произошёл несчастный случай. Когда каскадёра уносили прочь, я быстро перед ним извинился.

Как только всё улеглось, и все пришли в себя, Дахай позвал другого каскадёра, и мы снова повторили эту сцену, пока не получилось, как следует. В этот раз я был осторожен, держал шест не настолько крепко и целился в его щеку на случай ещё одной ошибки. О подобных деталях безопасности я всегда буду помнить в своих будущих фильмах. Мы закончили съёмки сцены безо всяких происшествий. Пару часов спустя травмированный каскадёр снова появился на съёмочной площадке, и я ещё раз основательно перед ним извинился, но он сказал, что с ним всё в порядке: его нижнее веко распухло, но зрение не было нарушено. К счастью, в этой сцене я использовал резиновый шест, а не металлический.

Рождение легенды о ЦзеНесмотря на травму в предыдущем эпизоде с моим участием, было необходимо, чтобы я снимался дальше. В этот раз я должен был уклониться от одного горящего объекта, и металлическим шестом разбить в воздухе другой. Мне сказали, что у меня будет только две попытки, так как было только две копии предметов реквизита, которые мне придётся разгромить. Мы пару раз порепетировали, я уклонялся от шлёпанца, а затем бил по пластиковой бутылке – идея заключалась в том, что траектории будут приблизительно одинаковыми. Траектория осколков от разбитого предмета заканчивалась слева от меня, но в том месте на полу лежали два актёра, и один из них напрямую попросил меня постараться не разбивать реквизит в его направлении. Я, как только мог, старался об этом не забывать, вместе с тем сосредотачивая внимание на воображаемом актёре и пытаясь сохранить необходимое выражение лица, еле уклонился от первого предмета, сразу же разбил в воздухе второй, а затем, после зрелищного разлёта осколков, посмотрел снова на воображаемого актёра. К всеобщему восторгу, я идеально рассчитал время, и предмет разлетелся на миллион кусочков, которые не попали на первого актёра, однако второй был покрыт деревянными осколками и другим хламом. Второй актёр сказал, что ему в пах чуть не попал большой кусок дерева, но его плотные, низко опущенные штаны его защитили. Мне всё удалось выполнить с первого дубля, тем самым породив о самом себе бейсбольную легенду. Я с такой силой ударил по реквизиту, что металлический шест, который я использовал для удара, был сильно согнут и оказался больше не пригоден. Меня все расспрашивали, долго ли я играл у себя в Америке в бейсбол. По правде говоря, я поигрывал в колледже в софтбол, но на этом всё. Искренне считаю, что к этому больше имеют отношение мои 20-летние занятия с оружием, но я особо не старался разрушать миф о профессиональном игроке в бейсбол.

Им так понравился мой бейсбольный “свинг”, что для меня была разработана другая сцена, и я смог бы разгромить ещё один горящий объект. Мне надо было пробежать по узкому коридору между двумя огромными шестернями, обнаружить на втором этаже главного героя, затем найти небольшой открытый участок, где я мог бы размахнуться во всю длину металлического шеста и ударить им по предмету, летящему прямиком мне в голову. Опасности прибавляло и то, что объект реквизита был из настоящего стекла, а не фальшивого киношного, поэтому при ударе большие острые осколки могли разлететься во всех направлениях. В этот раз мною было потрачено два дубля, пока я не идеально не подобрал высоту и положение реквизита, чтобы разнести его в пух и прах. Опять же, металлический шест из-за силы удара был очень погнут, а легенда о Цзе, “следующем” Бейбе Руте, прочно прижилась на съёмочной площадке.

Восхитительный “фастфуд” и нокаут

Это был наш пятый съёмочный день, и пятый день, когда мы дни напролёт ели “хефань” (коробок с китайской едой на обед и ужин). Двух парней это настолько достало, что они полностью отказались от такой еды, и предпочли голодать или же есть лапшу быстрого приготовления. У парня из Израиля возникли проблемы с недостатком калорий и протеина, так как в большинстве блюд была свинина, которую ему, как иудею, есть запрещалось.

Следовательно, мы “скинулись”, и наш ассистент заказал для нас “фастфуд” от KFC (Kentucky Fried Chicken). Кроме всего остального мы заказали кучу буррито и большое ведро жареных кур. Пришлось немного поголодать, поскольку студия находилась в сельской местности, далеко от ближайшей сети ресторанов KFC. Как только еду доставили, большинство из нас успели поесть, пока она не остыла. К сожалению, два иностранца из нашей группы застряли в гуще бесконечных дублей на съёмках сцен со своими экранными смертями, тогда как мы за кадром пировали с жареной курицей.

После того, как мы поели, к нам зашёл один из актёров с сильно ободранной кожей на носу. “Меня только что ударили с ноги, и я на несколько секунд потерял сознание”, – произнёс он вполне серьёзным тоном. Его только что “вырубили” по-настоящему! Он годами снимался в боевиках и от ударов никогда не терял сознание на съёмочной площадке. Самое худшее заключалось в том, что дубль, где его бьют, оказался совсем непригоден, и надо было повторять снова. Поэтому, после короткой передышки, он по-быстрому вернулся назад на съёмочную площадку и продержался там до тех пор, пока результат не оказался удовлетворительным. Позже, на месте, врач обработал его рану на носу. Возможно, после такого “нокаута” создателей “замучила” совесть, так как после этого другого актёра неоднократно били уже не настоящей ногой, а резиновой.

Третий день экшена и сцена моей смерти

Вернувшись тем же вечером в отель, я начал переживать, ведь я знал, что завтра будет сниматься сцена моей “смерти”. Меня немного беспокоило то, что я могу стать жертвой возмездия друзей каскадёра, пострадавшего от моей руки, не говоря уже о травмах, которые получили до меня четыре актёра (первый получил по шее рубящий удар ребром ладони в стиле дзюдо). И в самом деле, тем же утром в гримёрной, я подслушал, как один из каскадёров рассказывал гримёрше о том, что слышал, что иностранец днём ранее чуть не выбил глаз одному из членов его команды. Я незамедлительно вмешался и объяснил, что меня самого ужаснул этот несчастный случай. Он поспешно оправился от своей болтовни, и сказал, что мне не стоит об этом беспокоиться, и такое часто случается в их работе. Это ещё раз мне напомнило о том, насколько сильно зависела моя безопасность от такого рода искренних извинений.

Относительно сцены моей смерти было решено, что я получу неожиданный удар ногой от летящего в воздухе главного героя. Необходим был очень крупный план того, как нога бьёт меня по голове. Ногу каскадёра обмотали толстым слоем резины, в мой головной убор также был вставлен дополнительный её слой. Затем мы в замедленном темпе повторили движения: я смотрел в одну сторону, потом я вдруг замечал главного героя, и сразу же получал ногой по голове. Как и все экранные трюки до этого, во время репетиции всё делалось не спеша и очень осторожно. К несчастью, когда прозвучало слово “сан” (три), всё пошло наперекосяк. И этот случай не стал исключением: мне показалось, будто мне врезали валуном по голове, и моё тело рухнуло на мат. У каскадёра ноги оказались такими же “тяжёлыми”, как руки у боксёров, будто налитые свинцом. А он вложил в удар весь свой вес. Хуже всего было то, что результат оказался неудовлетворительным, надо было больше силы в ударе и больше дублей.

К четвёртому дублю меня запинали ногами так сильно, что мне показалось, будто я попал автомобильную аварию – из глаз повылетали контактные линзы и разлетелись по комнате. Я начал ходить туда-сюда, выглядя со стороны дезориентированным, но на самом деле просто искал свои линзы. В конечном счёте, их нашли, ассистент их почистил и вставил обратно. Тогда же я выразил своё недовольство тем, насколько сильно мне нанесли удар и считал, что на повторном просмотре дубля контакт ноги с моей головой выглядел достаточно жёстко, поэтому необходимость в дополнительных дублях отпадает (примечание редактора англ. оригинала статьи: что-то мне с трудом верится, что ты в тот момент был образцом дипломатичности). Жажда крови не иссякла, так что пришлось сделать ещё два жёстких дубля. В последнем дубле меня ударили настолько сильно, что мое тело какое-то время ещё скользило по полу. Как ни странно, это вроде как освежило, словно прилив свежего воздуха, и я почувствовал себя более бодрым. Полагаю, я был рад тому, что это оказался последний дубль, и был доволен тем, что жив и нахожусь при памяти, в отличие от моего несчастного друга, пострадавшего прошлым вечером.

Мой дублёрВ съёмках следующей сцены в первый и единственный раз задействовали моего дублёра. Вообще то, у нас было два вида дублёров: одни помогали команде на репетициях сцен, в которых мы сами позже снимались, или же заменяли нас в моментах, где на камеру были видны только наши туловища, а не лица. Другие подменяли нас в самых опасных трюках. Я встретился со своим дублёром несколькими днями ранее, но как бы не был в курсе того, что он за меня будет делать какие-то сложные вещи. Это был самый высокий парень, которого удалось отыскать во всей команде, у него было похожее телосложение, цвет кожи и стрижка (если смотреть со спины). Самым большим отличием было то, что у него отсутствовала борода, и я постоянно напоминал об этом гримёрам. Я понял, что он будет выполнять за меня трюк, когда увидел его с похожей “козлиной” бородкой. Надо отдать должное этому парню: он действительно в тот день отработал свои деньги. Ему дубль за дублем наносил удар главный герой, атакующий с невероятной высоты. Каждый раз он получал сильнейший удар по голове, а затем как подкошенный падал на жёсткую металлическую решётку. Шикарно было то, что при повторном просмотре он выглядел в точности как я, если учитывать осанку, униформу, причёску, цвет кожи и телосложение. Даже я не смог бы на экране заметить разницу между нами двумя.

Крупный план с главным героем

Стоило только подумать, что мне удалось избежать серьёзных травм, как сообщили, что надо снять крупный план с главным героем. Он летел по направлению ко мне с высокого балкона, но мне пообещали, что в этот раз никакого контакта не будет. В этот раз, после всех недавних происшествий, я немного побаивался, но поверил на слово. Сцена была сложной, потому что герою в полёте надо было сохранять определённую позу. Для этого требовались тросы, использование которых не всегда приводит к нужному результату. Каждый раз он приземлялся либо слишком далеко, либо слишком близко, либо принимал неправильную позу. Для меня опасность заключалась в том, что он летел на меня сверху с высокой скоростью, а я стоял боком, в самой уязвимой позиции. Несколько раз он чуть не попал мне по левой ноге, с силой, вполне достаточной, чтобы её сломать. В какой-то момент что-то пошло не так, и он случайно “зарядил” мне ногой в челюсть с левой стороны. Удар был такой силы, что мою голову развернуло, а затем она опять встала на место, как мы до этого и репетировали. Однако, получив от главного героя до этого раз шесть, я был не столько обеспокоен, как раздражён. Актёр сразу же как следует извинился, и, надо отдать ему должное, больше ни разу ко мне не притронулся, несмотря на отснятое нами великое множество дублей.

Последние 3 дня

После сцены моей смерти я, в основном, снимался эпизодах без экшена, например, выкрикивал кочегарам приказы на китайском. Однако интересным было то, что я служил переводчиком у одного из иностранных актёров на съёмках крупной сцены его боя с главным героем. Актёр был новичком в кунг-фу, и большинстве своём занимался актёрской игрой, а так как я изучал кунг-фу многие годы и снял свой собственный фильм с кунг-фу “The Dragon Must Sleep”, то у меня появилась возможность давать ему всяческие советы. Дахай ни слова не говорил по-английски, поэтому мне надо было постоянно находиться неподалёку, и раз уж у меня был опыт, то меня часто звали демонстрировать различные движения. Время от времени я давал советы иностранному актёру, Юаню Сяочао, или же Дахаю на репетициях по поводу движений, обеспечивая после отснятых дублей взаимопонимание в команде. Странно, но после такого продолжительного моего пребывания на площадке, и после того, через что я прошёл к тому моменту, я полностью влился в команду каскадёров Саммо Хунга. Это мне чем-то напомнило помощь с хореографией, которую я оказывал, снимая со своими учениками, друзьями и семьёй свой собственный независимый фильм с кунг-фу.

Автор: Киони Эверингтон
Источник:theworldofchinese.com
Перевод: EvilDollaR
Отдельное спасибо DoD Favorit